нарративная практика… и мозг

Читаю статью Мари-Натали Бодуэн и Джеффри Циммермана «Нарративная терапия и межличностная нейробиология» (Journal of Systemic Therapies, Vol. 30, No. 1, 2011, pp. 1–13)

Очень многих интересует то, как работает человеческий мозг. Что конкретно происходит там в моменты тех или иных переживаний, событий? Исследовательские технологии постоянно совершенствуются, и становится возможно получать все более конкретные ответы на этот вопрос. Бодуэн и Циммерман в своей статье размышляют о том, какие выводы для своей практики нарративные терапевты могут сделать из достижений современной нейронауки.

Дневник в период больших перемен в жизни: эксперимент на себе

Иногда бывают такие периоды в жизни, когда достаточно как следует подумать головой и решить, как хочешь изменить свою жизнь. Это время для интенсивных письменных практик, можно писать по несколько часов в день несколько дней подряд и найти важные ответы, определяющие направление дальнейшего движения. А бывают такие периоды в жизни, когда слишком много неизвестных параметров и переменных, и понять, куда хочешь двигаться, получается, если обращать внимание на то, что происходит внутри и снаружи каждый день. Это время для регулярного письма – не подолгу, но практически ежедневно. Вот у меня как раз сейчас такое время. Помимо того, что у меня уже вот-вот родится сын, еще как-то так совпало, что и в других жизненных сферах появилось много вопросов в стиле «так, как было раньше, уже не будет, – а как и куда хотелось бы дальше?..» А ответов пока нет. И даже если бы вопросы конкретизировались, было бы уже гораздо интереснее и в чем-то, может быть, проще.

Поэтому я начала своего рода эксперимент-на-себе, о котором буду рассказывать по мере прохождения разных его этапов, – я думаю, что хотя бы кому-нибудь из читателей блога это будет интересно и полезно.

Десять тем проекта GenuineStories

Вдохновившись проектом Джули Дэйви, в 2009-м году мы с группой добровольцев провели проект GenuineStories. Участники писали истории по темам и наводящим вопросам, и далее эти истории выкладывались анонимно на сайт-блог проекта.

Вот десять основных тем и инструкции к ним:

Избыток и недостаток с точки зрения модальностей

Также по эпштейновскому алгоритму я попробовала разложить такие измерения как “быть в состоянии избытка – не быть в состоянии избытка” и “быть в состоянии недостатка, дефицита – не быть в состоянии недостатка, дефицита”.
Что же получилось:

О супервизии в нарративном подходе

Большая часть литературы по супервизии ориентирована на супервизоров, а не на тех, кто обращается за супервизией (консультантов), в результате чего последние часто не знают, чего они могут ожидать и требовать от супервизии. Странно, что таким образом консультанты оказываются «оттеснены на обочину» описания той деятельности, которая должна поддерживать их в осуществлении этичной и эффективной практики. Супервизия оказывается «односторонне направленной» и «односторонне описанной» деятельностью: именно супервизор определяет, чем супервизия является или не является, где ее границы, в чем ее цель и какими методами эта цель должна быть достигнута.

Вред от вопросов об истории выживания: как избежать?

В свое время, когда после артобстрелов осетинских и грузинских городов я опубликовала “Опросник социального и психологического сопротивления”, составленный Дэвидом Денборо – вопросы, которые можно в подходящий момент задавать пострадавшим, чтобы укрепить их историю выживания и представление о себе как о людях, способных действовать и оказывать влияние на ход и направление собственной жизни (в противовес доминирующей проблемной истории о “беспомощных жертвах”), – я столкнулась с обвинением в безответственности. До моего сведения довели, что выкладывать такие материалы в открытый доступ может быть небезопасно.

Хотя я не знаю ни одного абсолютно безопасного занятия, мне важно делать все, от меня зависящее, чтобы принимать ответственность не только за то, что я делаю, но и за то, “какое влияние оказывает то, что я делаю” (как говорил Мишель Фуко). Я считаю, что потенциальная польза от публикации материалов перевешивает потенциальный вред от их неправильного употребления. Вероятность “несовершения добра” при воздержании от публикации перевешивает для меня вероятность “совершения зла” при помощи публикации.

Возможности конструктивного обсуждения сложных ситуаций в обществе

Каждый день, когда мы слушаем радио, смотрим телевизор, читаем газеты или новости в Интернете, нам становится известно о самых разных тревожных, а порой и трагических событиях. Эти события не оставляют нас равнодушными, и мы стремимся разобраться в том, что же они значат для нас, в том, как они могут повлиять на нашу жизнь, и в том, какую позицию мы можем занять в ответ на эти события. Бывает, что они вызывают у нас глубокую печаль, или гнев, или страх, или замешательство. Мы чувствуем, что не способны понять все значение этих событий – будь то убийство какого-нибудь активиста, межэтнический конфликт, испытание ядерного оружия и пр. – в одиночку. Разговоры о волнующих событиях, обсуждение репортажей или статей возникают на работе, дома, при встрече с друзьями. Однако часто, обращаясь к другому человеку для того, чтобы он помог нам прояснить нашу собственную позицию, мы обнаруживаем, что диалога не получается.

В помощь свидетелям чрезвычайных ситуаций: техника безопасности и вопросы

Письменное слово – инструмент, доступный нам с довольно юных лет и являющийся для многих чем-то само собой разумеющимся. Иногда неочевидно, как с его помощью можно навредить себе; впрочем, опыт подсказывает, что по неосторожности навредить себе можно чем угодно, и лучше заранее принять к сведению некоторые простые рекомендации. (Заранее прошу прощения у тех, кому “против шерсти” будут объем и стиль изложения этих рекомендаций.)