М.Н.Эпштейн о модальностях — 1

Полагая, что реальности конструируются посредством языка, мы оказываемся перед необходимостью рассматривать и изучать язык с непривычной степенью подробности. Сегодня мне хотелось бы привлечь ваше внимание к такой области на пересечении философии и грамматики, как модальности. Мое внимание к этой области привлек Михаил Наумович Эпштейн, и везде в этой статье, где это не указано иначе, я компилирую материалы из Приложения к его книге «Философия возможного» http://www.emory.edu/INTELNET/fv40.html . Я полагаю, что понимание модальностей, предлагаемое Эпштейном, может позволить лучше понять как позицию терапевта в нарративном подходе, так и различные пути конструирования терапевтических вопросов. Но прежде, чем я объясню, почему я так полагаю, я приглашаю вас поломать голову над текстом Эпштейна. (Наверное, это будет в трех или четырех частях.)


Определение «модальности»

Михаил Эпштейн выводит все модальности из предиката «мочь» в его сочетаниях с частицей «не» и с предикатами «быть» и «знать».
Модальности разделяются на три основные группы: бытийные (онтические), познавательные (эпистемические) и чистые (потенционные). Онтические строятся из всех возможных сочетаний предикатов «мочь» и «быть»; эпистемические – из сочетаний предикатов «мочь» и «знать»; потенционные – только из предиката «мочь», который может быть одночленным или двучленным, то есть сочетаться с другим предикатом «мочь». Дальнейшее введение еще одного параметра позволяет различить внутри чистых модальностей два залога: активный и пассивный («я могу» — «мне можно»).

Предварительно можно определить модальность как (1) такой способ суждения, который (2) характеризуется предикатом «мочь», (3) в самостоятельной форме либо в сочетаниях с предикатами «быть» и «знать», (4) и может выражаться как положительно, так и отрицательно (с частицей «не»).
Модальность – это совокупность отношений и действий, описание которых необходимо включает предикат «мочь». Именно понятие «мочь»… является общим элементом таких основополагающих модальных категорий, как возможное, необходимое и случайное (бытийные, или «онтические», модальности); предположение, уверенность и сомнение (познавательные, или «эпистемические», модальности). Вместе с тем выделение предиката «мочь» позволяет провести дальнейший модальный анализ и систематизацию таких понятий, как «способность» и «потребность», «разрешение» и «запрет», «принуждение» и «попущение», «воление» [agency – ДК] и «желание», «власть» и «любовь», «чудесное» и «должное», которые редко или вообще никогда не рассматриваются с модальной точки зрения.

Философия модальности

Начиная с античности, философия была «одержима» понятиями «бытия» и «небытия», вокруг которых вращались основные системы мысли, тогда как «мочь» как целостная категория, из которой далее исходят понятия «возможности» и «могущества», оказалась на периферии мышления. Очевидно, по этой причине категория «модальности» оказалось формализованной и отнесенной преимущественно в сферу логики и грамматики: она не соединялась с содержательной и собственно философской категорией «мочь», которая по своей метафизической глубине может быть сопоставлена только с категорией «быть».
Философия модальности выходит за пределы как эссенциализма, полагающего бытие самостоятельных сущностей, так и экзистенциализма, полагающего в основу всего сущность самого бытия, чистое существование или его отрицание «ничто». Истинно иное по отношению к «быть» — это вовсе не его отрицание («не быть», «ничто»), но «мочь», как особый модус или состояние, не переводимое на язык бытия. Про «могущее» или «возможное» нельзя сказать ни что оно есть, ни что оно не есть.

Бытийные (онтические) модальности

Бытийная (онтическая) модальность включает в себя оба основных предиката, «мочь» и «быть», и обозначает разные степени и способы можествования по отношению к бытию, разные степени интенсивности – мощи и немощи бытия и небытия. (Слово «можествование» мы в дальнейшем будем употреблять как субстантивацию глагола «мочь» — существительное, терминологически соотносимое с «бытием» и «знанием».)

Для построения системы модальностей важно установить понятие модальной ступени, которая объединит в себе две модальности, различаемые только частицей «не». Постановка предиката в положительной или отрицательный форме не меняет способа предикации. Например, суждения типа «носороги существуют в наблюдаемом мире» и «единороги не существуют в наблюдаемом мире» стоят на одной, «изъявительной» ступени модальной лестницы.

Мы начнем построение с той ступени, на которой выделяются модальности «быть» и «не быть», или «бытие» и «ничто». Это единственная ступень, которая не включает в себя предиката «мочь», поэтому мы назовем ее «предмодальной», а по силе интенсивности средней, поскольку все другие бытийные модальности будут выражать более или менее сильную степень бытия или небытия. Модальный характер категориям «бытия» и «небытия» придается именно значимым отсутствием в них признака «мочь»… Модальность в собственном смысле – это разные модусы и градации «мочь» в его соотношении с бытием (а также знанием и прочими, более конкретными действиями и состояниями). Если бы не существовало других модальностей с признаком «мочь», то и категории «бытия» и «небытия» рассматривались бы как чисто экзистенциальные, а не модальные.

Слабые модальные категории: возможное и случайное

Следующая модальная ступень вводит предикат «мочь» и присоединяет его соответственно к предикатам «быть» или «не быть». Здесь возникают альтернативные возможности построения системы в зависимости от того, считать ли определяющим в системе онтических модальностей предикат «быть» или «мочь». Так, «возможное» и «невозможное» объединяются по предикату «быть» и противопоставляются по предикату «может» — «не может». Но если считать определяющим предикат «мочь», тогда на второй ступени модальности выделяются «возможное» и «случайное», которые объединяются предикатом «может» и различаются отрицанием «не», отнесенным к «быть». Возможное – то, чего нет, но что может быть. Случайное – то, что есть, но что может не быть.

… нам представляется интересным соположить возможное на одной ступени со случайным, причем таким образом, что случайное будет соответствовать ряду бытия, а возможное – ряду небытия. Случайное – это бытие, которое может перейти в небытие, а возможное – это небытие, которое может перейти в бытие.

Со случайного и возможного начинается история взаимоотношений между «быть» и «мочь». И одновременно начинается история «мощности» или могущества самого бытия, его отличии от просто бытия, противостоящего небытию. Случайное и возможное – это слабые модальные категории, поскольку в них сама противоположность бытия и небытия в значительной степени нейтрализуется. Через возможное и случайное обнаруживаются те свойства бытия и небытия, в которых они еще жестко не противопоставлены, содержатся друг в друге. Но хотя онтологически случайное и возможное слабо различены, между ними такая же модальная противоположность, как между возможным и невозможным: их модальные определения различаются частицей «не».

Сильные модальные категории: невозможное и необходимое

Дальнейшее движение модальных категорий прибавляет отрицание уже к самому предикату «мочь», который на ступени возможного-случайного имел положительную форму. Возможное: «может быть» — отрицанием преобразуется в невозможное: «не может быть». Случайное: «может не быть» — отрицанием преобразуется в необходимое: «не может не быть». Следовательно, между возможным и необходимым лежат два последовательных отрицания обоих предикатов.
Обычно двойное отрицание рассматривается как утверждение с оттенком усиления… двойное отрицание не просто сохраняет или усиливает смысл «могу» (в этом случае получилось бы по смыслу нечто вроде «вполне могу», «очень даже могу»), а переводит в совсем другую модальность – «должен». ..Необходимое тем самым постулируется как двойное отрицание возможного, как невозможность случайного.
Собственно, само слово «не-обход-имый» этимологически содержит в себе двойное отрицание, одно эксплицитно, другое имплицитно: действие «обходить(ся)» относится к тому, что не обязательно, без чего можно обойтись, без чего можно прожить, что остается побочным или случайным.
Такова же этимология слов «necessarius», «necessary» в латинском, английском и других европейских языках. Здесь корнем выступает “cedere”, что означает «уступать», «сдавать(ся)», по смыслу близкий русскому «обходить(ся)». «Necessarius» буквально значит «неуступчивый», «несдающийся», т.е. «делающий невозможным, чтобы что-то могло не произойти или чего-то могло не быть».
Существенно, что такое двойное отрицание характерно именно и только для предикатной группы «мочь», и все примеры, приводимые на положительную сумму двух глагольных отрицаний, как правило, содержат эту модальность… двойное отрицание не только свойственно лишь модальному предикату, но и служит способом переключения из одной модальности в другую.

Можно представить необходимое и случайное как две противоположности (сильную и слабую) подкатегории существующего; а невозможное и возможное – как сильную и слабую подкатегории несуществующего. Тогда необходимое и невозможное окажутся, в свою очередь, противоположностями, причем абсолютными, поскольку в них существующее и несуществующее даны в самых своих сильных (категорических) формах, как то что не может не существовать, и то, что не может существовать. Между собственно существующим и несуществующим – противоположность еще относительная, поскольку, как известно, их связывает категория становления. Становящееся – то, чего еще нет и что уже есть. Но между необходимым и невозможным нет связи становления. Если они и соединяются, то лишь сверхсильными (сверхмодальными) категориями.

Сверхсильные модальные категории: должное и чудесное

По сравнению с невозможным и необходимым есть еще более высокий уровень интенсивности во взаимоотношениях модальностей. Это когда «двойные», сильные модальности невозможного и необходимого сочетаются со средними модальностями противоположного ряда, соответственно бытия и небытия. Это «сверхмодальности», интенсивность которых достигает степени парадокса, поскольку необходимое, то, чего не может не быть, оказывается несуществующим, а невозможное, то, чего не может быть, — наоборот, существующим.
В первом случае перед нами сверхмодальность должного, во втором – чудесного. … когда мы говорим: «люди должны любить друг друга», то это такое необходимое, которое не составляет часть действительного и потому определяется как должное. ..воскресения из мертвых или непорочного зачатия не может быть согласно законам природы, и если это невозможное все-таки происходит, это называется чудом.
Именно эта связь невозможного с существующим и необходимого с несуществующим и образует узел религиозных отношений, связь двух миров. И должное, и чудесное обозначают предельно интенсивное отношение данного мира к иному, как существование возможного и несуществование необходимого… Должное определяется как восходящая воля человека по отношению к богу, а чудесное – как нисходящая воля бога по отношению к человеку (прощение, исцеление, спасение, воскресение).

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: