О супервизии в нарративном подходе

Большая часть литературы по супервизии ориентирована на супервизоров, а не на тех, кто обращается за супервизией (консультантов), в результате чего последние часто не знают, чего они могут ожидать и требовать от супервизии. Странно, что таким образом консультанты оказываются «оттеснены на обочину» описания той деятельности, которая должна поддерживать их в осуществлении этичной и эффективной практики. Супервизия оказывается «односторонне направленной» и «односторонне описанной» деятельностью: именно супервизор определяет, чем супервизия является или не является, где ее границы, в чем ее цель и какими методами эта цель должна быть достигнута.


Как можно выстроить супервизию и ее описание таким образом, чтобы возможны были партнерские отношения между супервизором и консультантами? Как создать условия для того, чтобы консультант вошел в контакт со своими знаниями и умениями и мог их выразить словами, становясь в большей степени автором истории о собственной практике?

В некоторых случаях, когда консультант знает, чего хочет от супервизии, и может выразить это, он описывает себя как требовательного (или получает это описание извне), при этом слово «требовательный» имеет негативные коннотации. Подобное описание свидетельствует об ограниченности диапазона возможных партнерских позиций для консультанта в процессе супервизии.

Обычно при описании супервизии супервизор позиционируется как активный субъект, а консультант – как реципиент активности супервизора. Традиционные формы супервизии зачастую оставляют у консультанта ощущение неадекватности, ощущение, что он где-то «недотягивает», или ощущение, что ему попался особенно «трудный» или «дефективный» клиент.

С нарративной точки зрения, это описание противоречит смыслу и цели супервизии: создать условия для того, чтобы консультант в большей степени вошел в контакт с теми ценностями и принципами, которыми он руководствуется в своей работе.

Нарративная супервизия – это ситуация, когда консультант приглашает своего коллегу встать рядом, стать его партнером при пересмотре форм, способов и целей работы. Цель нарративной супервизии – формирование рефлексивной позиции консультанта по отношению к собственной практике. Рефлексивная практика ведет к созданию новых путей в терапии.

Общепризнанная цель супервизии – способствовать оказанию этичных и эффективных услуг клиентам, обращающимся за помощью. Супервизия проводится ради клиентов. У каждого консультанта есть свои представления о том, каким консультантом он хотел бы быть и почему. У этих представлений есть история, укорененная в отношениях консультанта со значимыми для него фигурами, как в рамках профессионально-психотерапевтического сообщества, так и вне этого сообщества. У каждого консультанта есть также тот или иной опыт успешного партнерства (не обязательно в деятельности, связанной с психотерапией), и этот опыт может лечь в основу проекта супервизии как партнерства.

Кэти Крокет, нарративный терапевт и преподаватель различных нарративных дисциплин (в частности, методов исследования, консультирования и супервизии) в университете Вайкато (Гамильтон, Новая Зеландия), рекомендует консультантам задавать тем, кого они выбрали в качестве супервизоров, следующие вопросы:

В чем, по-вашему, смысл и цель супервизии? Какими путями вы реализуете этот смысл и достигаете этой цели? Какого вклада, участия в процессе супервизии вы ожидаете от консультанта? Каково ваше собственное ожидаемое участие, ваш ожидаемый вклад в процесс супервизии? На что, по-вашему, похожи отношения супервизии? Какую метафору вам удобно использовать для их описания? Как будет отслеживаться и оцениваться эффективность супервизии? Что, по-вашему, неприемлемо в процессе супервизии, а что, наоборот, должно обязательно в нем присутствовать?

Отношения супервизии – это определенные отношения власти. На них накладываются отношения власти, связанные с возрастными, гендерными, культурными, классовыми различиями. Каким образом вы бы хотели признавать и освещать эти отношения власти в процессе супервизии?

Кэти Крокет также рекомендует консультантам записывать в отдельный блокнот свои сомнения и вопросы, возникающие у них в ходе работы. В процессе подготовки к встрече с супервизором консультант проводит предварительную супервизию самому себе. Это помогает сформулировать четкий запрос на супервизию.

Если рассматривать супервизию как пространство, в котором развивается насыщенное описание предпочитаемой истории профессиональной идентичности консультанта, то становится очевидно, что в этом пространстве важное место будут занимать истории успеха, истории о том, что получилось хорошо.

Хью Фокс («Центр нарративной практики», Манчестер, Великобритания) предлагает следующую структуру для групповой супервизии:

1 этап: Один из членов группы («интервьюер») расспрашивает другого («работника») о контексте той консультации, которую тот хотел бы обсудить. Остальные участники группы молча слушают.

2 этап: Все участники группы слушают фрагмент аудиозаписи представляемой консультации (5-10 минут).

3 этап: Остальные участники группы дают свидетельский отклик.

4 этап: Интервьюер и работник обсуждают услышанное.

5 этап: Все участвуют в обсуждении.

Эта структура соответствует практике церемонии признания самоопределения, разработанной Майклом Уайтом. При этом происходит децентрация супервизора-интервьюера, в центре оказываются знания и опыт участников группы. При этом участники получают опыт того, что значит «быть в центре», и могут в своей работе ставить в центр опыт человека, пришедшего на консультацию.

Савиона Крамер и Яэль Гершони (Институт Баркаи, Тель-Авив, Израиль) начинают курс групповой супервизии того, что каждый участник рассказывает о себе – о том, где он вырос, что было важно для него в том, как его воспитывали в семье, что было важно для него в более широком культурном окружении. Савиона и Яэль спрашивают, какие из этих ценностей и каким образом человек хотел бы включить в предпочитаемую историю о себе как консультанте и развивать далее. В процессе супервизии внимательному рассмотрению подвергаются вопросы консультанта к клиентам. Полезными оказались следующие «вопросы о вопросах»:

1. Какие психологические, психотерапевтические и иные теории вы имеете в виду, когда задаете этот вопрос? На что направлен этот вопрос? Как вы пришли к нему?
2. Часто ли вы задаете этот вопрос, или же вы придумали его именно для этого конкретного клиента?
3. Как этот вопрос связан с прошлым? Открывает ли он возможности для того, чтобы по-иному взглянуть на прошлое?
4. Влияет ли этот вопрос на будущее?
5. Знает ли кто-то из присутствующих на консультации четкий и верный ответ на этот вопрос? Стремится ли терапевт получить определенный ответ?
6. Связан ли этот вопрос с определенными культурными верованиями и убеждениями? Опирается ли вопрос на эти убеждения как на нечто само собой разумеющееся, или пытается их деконструировать?
7. Исходит ли этот вопрос из позиции равноправия или из экспертной позиции?

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: