Голос матери и нарративная практика

Пока я тут на время беременности и послеродового периода выпала из рабочих проектов, я нашла для себя профессиональную поддержку в онлайн-сообществе нарративных практиков, созданном Пегги Сакс. На прошлой неделе я вновь пришла на форум, и, что неудивительно, мы заговорили о материнском опыте. И Пегги подкинула почитать свою давнишнюю статью «Поддержка семей и нарративная практика: Усиливаем голос матери в работе с семьями, где есть младенцы и/или дети раннего возраста» (из сборника «Narrative Therapies with children and adolescents» (1997) ed. by Smith and Nylund, NY: Guilford Publications). В этом посте я перескажу то, что вычитала оттуда. Вообще, очень интересная тема из разряда «личное и есть профессиональное» — думаешь о чем-то в контексте личного опыта, и загадочным образом люди обращаются за консультацией на резонирующие темы.

Пегги в своей работе с семьями опирается на нарративную практику Уайта и Эпстона, коллаборативную терапию Андерсон и Гулишиана, движение поддержки семей и феминистские идеи. Движение поддержки семей заинтересовано в укреплении отношений между родителями и детьми – в социальном, культурном и историческом контексте. То есть, чтобы ребенок мог развиваться, важно поддерживать семью, а чтобы поддерживать семью, важно укреплять местное сообщество и сообщества по интересам, в которые семья включена. Поддержка семей очень сильно связана со сферой профилактики, а не только терапии. Родители получают поддержку специалистов в том, чтобы осознавать и развивать собственные ресурсы и укреплять связи с сообществом – не только принимая помощь сообщества, но и внося собственный вклад в его благополучие. Формирование сообществ происходит посредством групп взаимной поддержки, общественных организаций и местных игровых групп для детей.

Пегги пишет о двойственности материнского опыта, о гневе-и-нежности, о том, что в современном обществе существует искусственное разделение образа матери на «хорошую мать» и «плохую мать»; в результате этого разделения неоднозначность материнского опыта замалчивается. Требования соответствовать образу «хорошей матери» вызывают у матерей сильную тревогу и чувство несостоятельности. Различные системы воспитания предъявляют к поведению родителей противоречивые требования. Многие психологические концепции, приписывающие матерям ответственность за проблемы детей (в том числе – выросших), усугубляют переживание «материнской вины». С точки зрения Пегги, задача терапевта состоит, в частности, в том, чтобы помочь ослабить это переживание.

Пегги работала в центре помощи семьям, а также как частнопрактикующий семейный терапевт в небольшом местном сообществе в штате Вермонт. Она обращает внимание на особенности работы терапевта в ситуации, когда вчерашний клиент может сегодня снова появиться у вас на пороге, и теперь вы нуждаетесь в его услугах – у вас засорились канализационные трубы, вы вызвали слесаря… а вот и он. С одной стороны, это усиливает этическую ответственность терапевта перед клиентом, а с другой стороны, показывает, что отношения в рамках профессиональных ролей условны, и позволяет использовать имеющиеся ресурсы сообщества и создавать в рамках сообщества новые связи и системы поддержки.

Пегги пишет о том, что поддерживающее расспрашивание об особенностях материнского опыта конкретной женщины укрепляет чувство сопричастности, уверенности в себе, и ведет к новым поступкам, в которых воплощаются лучшие намерения женщины. От этого могут начать «расходиться круги» изменений в семье, в дружеском окружении и в сообществе.

Мне показалось важным, что Пегги пишет про сочетание подходов. Она пишет, что родители живут в реальности бессонных ночей, кормлений, переодеваний, детских болезней, конфликтов и пр., и испытывают очень сильную тревогу и неуверенность. Они сами просят предложить им информацию и ресурсы, а не только задавать терапевтические вопросы. Они благодарны за сочувствующий, поддерживающий, нормализующий их опыт и (иногда) разъясняющий отклик. Неэкспертность терапевта проявляется в том, как именно терапевт дает этот отклик и предлагает ресурсы. Терапевт предлагает варианты как возможности, а не как нечто, чему обязательно необходимо следовать, — и делает это так, чтобы ни в коем случае не усугублять переживание неадекватности и вины у родителя. Пегги пишет, что очень важно расспрашивать родителей о том, что у них срабатывает, а что – нет, и что помогает им действовать в соответствии с лучшими намерениями, оставаться в контакте со своей любовью к ребенку и с ответственностью перед ним — в самых разных обстоятельствах. Размышление и формулирование ответов на эти вопросы способствует развитию родительских навыков.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: