Психосоматика, алекситимия и метод Пеннебейкера

По психосоматике очень любимый был спецкурс на психфаке, я ходила вместе со студентами клинической кафедры (я сама с возрастной), читала Арина. Для меня это про то, что тело человека — поэт. И если у него нет средств говорить, оно показывает. Симптомом. Особенно если ситуация, в которой живет человек, фактически, непригодна для выживания и полноценной жизни. Тело говорит так заметно, что это невозможно проигнорировать. Вопрос, правда, что с этим делать дальше.

А еще тело — волшебник. Если слишком долго находиться в безвыходной ситуации и очень-очень просить волшебной помощи, тело ответит на просьбу. Например, если ребенок беззащитен в эмоционально-токсичной семейной ситуации, почему бы не включить защитные силы организма, т.е. иммунитет, на полную мощность и даже более того?

Мое тело в этом смысле просто сплошная иллюстрация большой любви к метафорам, ярким выражениям — понимаемым буквально 🙂 И курс по психосоматике мне на многое открыл глаза :). Мне оказалось очень полезным найти выражение-«ключ» к симптому. Когда у меня однажды внезапно на голове обнаружилась круговая алопеция, то бишь лысина размером с пятирублевую монетку, я поняла, что одни значимые отношения необходимо прекращать, потому что в том виде, в каком они существуют, мы с партнером проедаем плешь по крайней мере мне. Вышла из отношений — волосы выросли обратно и больше пока не выпадали.
А нейродермит прошел, когда я произнесла вслух фразу «я тут из кожи вон лезу, а вы не чешетесь!» — и поняла, что это отношение к себе, миру и работе явно негармонично и надо его менять. Чтобы перестать лезть вон из кожи. Перестроила отношения и больше вопрос о том, кто тут чешется, а кто не чешется, практически не встает.

И я думаю о том, когда именно нет средств говорить о том, что происходит во внутреннем мире человека и в окружающих его отношениях. Тогда, когда вообще говорить не принято, принято заметать под ковер, не выносить сор из избы и обходить невидимого слона в комнате. Когда родители страдают молча — или очень бурно и страшно, но все равно непонятно, почему и что с этим делать. Когда у детей нет образца чувстворазличения и хорошего обращения с чувствами. Поэтому, когда я закончила университет и пошла в аспирантуру, я некоторое время занималась исследованиями пассивного и активного эмоционального словаря у подростков и взрослых, и тем, как он меняется под влиянием самонаблюдения и ведения структурированного дневника. Потом я забросила эту диссертацию и подарила собранные материалы Татьяне Лапшиной, и она продолжила исследования структурированного дневника эмоций. Дифференциация эмоций, кстати, — это тоже важная часть когнитивной терапии депрессии, основанной на практике внимательности. Как раз примерно в это время ее и разработали, когда я возилась со своим исследованием 🙂 (приятно чувствовать себя в русле хорошего тренда :)) И тут же заметка на полях себе-родителю: а какой хороший пример я подаю детям в плане чувстворазличения, чувствовыражения и управления своими состояниями гармоничным образом? Что я могу сделать, чтобы делать это чуть лучше?

И вот эта тема про «нет слов для чувств в детстве» и «адаптацию к невыносимой ситуации» ведет мою мысль прямо к исследованиям Джеймса Пеннебейкера. Он как раз занимался психосоматическими заболеваниями в самом начале своей научной карьеры. И как-то раз ему выпала возможность, дав опросник в глянцевом журнале, собрать невероятной величины выборку респондентов (больше 10000 человек, если я ничего не путаю). Он попросил людей ответить на несколько вопросов о здоровье и разных жизненных событиях. Обнаружилось, что те, кто в возрасте до 17 лет пережил травмирующее событие или жил в травмирующих условиях, во взрослом возрасте болели хроническими заболеваниями гораздо чаще, чем те, у кого не было в детстве и подростковом возрасте травмирующего опыта. А чаще всего хронические заболевания возникали у тех, кто пережил травмирующие события, но никогда о них не рассказывал достаточно подробно.

Вот это открытие, которое совершил Пеннебейкер еще в начале 1980-х годов, стало для него «призывающим путем» (и меня оно тоже совсем не оставляет равнодушной). Пеннебейкеру стало интересно, вот если не рассказывать — будешь болеть, верно ли обратное? Полегчает ли телу, если рассказать или написать о пережитом? И вот, больше трехсот исследований спустя, ответ неоспоримый: в существенном количестве случаев — да. Измеряли показатели крови, измеряли частоту госпитализаций, посещений врача, количество употребляемых лекарств, купирующих симптомы. При прочих равных условиях у многих вследствие терапевтического письма уменьшается потребность в обезболивающих, и, похоже, даже удается снижать дозы гормональных препаратов в случае аутоиммунных заболеваний.

И вот это меня невероятно вдохновляет, на самом деле. Если найти метафору-ключ симптома и задать правильные вопросы в связи с ней, — создав пространство отношений, в которых будет возможно самораскрытие, пусть даже приватное (написать для себя и больше никому не показывать), — то есть вот такой эффективный способ сделать так, чтобы людям, живущим с хроническими заболеваниями и тем, кто поддерживает их, стало легче. Можно и без метафоры-ключа симптома, тоже будет эффективно, но у меня есть подозрение, что прицельные вопросы помогут «сказать всю правду быстрее».

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: