Донна Джексон Наказава, «Аутоиммунная эпидемия»

Дочитала книгу Донны Джексон Наказавы “Аутоиммунная эпидемия”. Некоторым из вас Донна Джексон Наказава знакома по книге “Осколки детских травм” (перевод недавно вышел в издательстве “Эксмо”). (Я у себя в блоге писала ее обзор под названием “Как ваша биография становится вашей биологией”, прекрасная книга, очень рекомендую.) “Аутоиммунная эпидемия” была написана раньше.
В 2001 и 2005 году Донна Джексон Наказава пережила два эпизода обострения синдрома Гийена-Барре (СГБ, острый полирадикулоневрит) — острая аутоиммунная воспалительная полирадикулоневропатия, проявляющаяся вялыми парезами, нарушениями чувствительности, вегетативными расстройствами.) Каждый раз по несколько месяцев она была парализована и ей приходилось заново учиться ходить. Кроме СГБ, у Донны Джексон Наказавы еще несколько аутоиммунных заболеваний.
Все книги Наказавы — это попытки найти ответ на главные вопросы, с которыми имеет дело каждый, кто столкнулся с аутоиммунным заболеванием: “Почему я? Из-за чего это произошло? Что я могу сделать, чтобы выздороветь или хотя бы чувствовать себя лучше и жить нормальной жизнью? Как я могу защитить своих детей?”
Что нового я узнала из этой книги?

  • В Америке нет общего реестра пациентов с аутоиммунными заболеваниями. Если ты заболел/а раком, то в тот момент, когда тебе поставили диагноз, все твои данные вносятся в научную базу. То же самое с болезнями сердечно-сосудистой системы. В любой момент можно точно узнать, сколько женщин с латиноамериканскими этническими корнями, в возрасте 40 лет, проживающих в Нью-Йорке, проходят сейчас лечение от рака груди. Про пациентов с аутоиммунными заболеваниями можно только догадываться. Но по самым скромным прикидкам, их в США сейчас 23,5 миллиона человек. То есть больше, чем больных раком и сердечно-сосудистыми заболеваниями, вместе взятых.
  • В среднем, если ты обращаешься к врачу с жалобами на “хроническое непонятное”, которое в результате оказывается аутоиммунным заболеванием, между первым обращением и постановкой диагноза проходит шесть лет (и тебе приходится сменить в среднем шесть врачей). Несколько дольше, если ты — женщина. Жалобы женщины часто списывают на психосоматику и прочую жажду внимания. За шесть лет аутоиммунное заболевание, будь то болезнь Крона, системная красная волчанка, склеродерма, ревматоидный артрит, рассеянный склероз, диабет 1-го типа и пр. (их больше сотни) может убить, а если не убьет, то может нанести непоправимые повреждения разным органам.
  • В американских клиниках нет врачей-иммунологов. Они в университетских лабораториях больше. А пациентов, больных аутоиммунными заболеваниями, традиционно “разбирают” специалисты по принципу “где основные симптомы”. Суставы болят? К ревматологу. Живот болит? К гастроэнтерологу. Диабет? К эндокринологу. Рассеянный склероз? К неврологу. Глаз отек? К офтальмологу.
  • В результате врачи-специалисты не видят целостной картины и не пытаются на нее посмотреть. Тогда как системные воспалительные аутоиммунные заболевания часто проявляются совокупностью симптомов в разных системах органов. Врачи лечат симптомы, но не зрят в корень.
  • Если у человека есть хотя бы одно аутоиммунное заболевание, достаточно высока вероятность, что будут и еще. Тут нет такого, что если ты уже больна волчанкой, то это значит, что ревматоидным артритом ты не заболеешь. Наоборот.
  • Во многих программах подготовки врачей аутоиммунным заболеваниям уделяется совершенно недостаточно внимания.
  • За последние 40 лет количество больных аутоиммунными заболеваниями увеличилось в 3-4 раза, и дело не в совершенствовании технологий диагностики.
  • Близнецовые исследования показали, что предрасположенность к аутоиммунным заболеваниям определяется примерно на 30% генами и примерно на 70% средовыми влияниями.
  • Общий принцип возникновения аутоиммунной реакции заключается в том, что количество потенциально опасных антигенов, попадающих в организм человека, настолько велико, что иммунная система, все время находясь “на взводе” и разучившись отключаться, сходит с ума и начинает атаковать здоровые клетки организма. С одной стороны, она путает некоторые белковые последовательности на поверхности здоровых клеток с белковыми последовательностями на поверхности опасных частиц. С другой стороны, иммунные клетки, способные обращаться против здоровых клеток организма, возникают всегда (как раковые клетки, это такая ошибка, сбой). Но здоровая иммунная система не выпускает такие агрессивные иммунные клетки из костного мозга, где они производятся. А перегруженная иммунная система случайно их пропускает.
  • Генетическая предрасположенность — это, можно сказать, основные настройки иммунной системы.
  • Вообще аутоиммунную реакцию можно представить себе в виде бочки, которая примерно у каждого четвертого на треть заполнена (это генетическая предрасположенность). Дальше в бочку “доливаются” влияния среды, и в какой-то момент вода стоит “горкой” над верхним краем бочки, и достаточно какой-то одной последней капли, чтобы вода бурно перелилась через край.
  • Из влияний среды самыми мощными являются тяжелые металлы, токсичные отходы производства — и химикаты, которыми пропитано все, что нас окружает. Рост распространенности аутоиммунных заболеваний сильно коррелирует с развитием химической промышленности. Пестициды, гербициды, антипирены, ароматизаторы, стабилизаторы, подсластители, растворители и красители. И т.п. Мы их вдыхаем, пьем, едим, мажем на себя, прикасаемся к ним постоянно. А про то, какие у этого последствия, промышленники предпочитают потребителям не говорить. Исследования этого плохо финансируются (…и почему бы это, ага). Особенно о том, какие последствия у высоких концентраций всего этого в грудном молоке, которое остается лучшей пищей для младенцев. В исследованиях пуповинной крови новорожденных было обнаружено, что она содержит 287 промышленных химикатов в заметных дозах.
  • Мы уже давно признали, что некоторые химикаты могут вызывать рак. Мы называем их канцерогенами. А вот специального термина, обозначающего “может вызывать аутоиммунные заболевания”, нет. Пора уже ввести в обиход термин “аутогены” или “аутоиммуногены”.
  • Из других средовых влияний, наполняющих “бочку” гиперреактивности иммунной системы, важно отметить вирусы. В первую очередь — вирус Эпштейна-Барр (мононуклеоз), вирус коксаки (болезнь “рука-нога-рот”). У всех, кто болен системной красной волчанкой, есть в крови высокий титр антител к вирусу Эпштейна-Барр.
  • Отдельной строкой идут препараты ртути. Они содержатся, в частности, в вакцинах от распространенных инфекционных заболеваний, а также в крупной рыбе. Прививать важно, из общеэпидемиологических соображений, но важно разобраться, что содержится в той вакцине, которую вам предлагают, и есть ли менее токсичные альтернативы.
  • Хронический стресс дезориентирует иммунную систему. Травмирующие воспоминания из прошлого оставляют глубокий след. Сам опыт хронической болезни служит огромным источником стресса. Размышления о будущем возможном ухудшении состояния очень угнетают, пугают и усиливают психическое напряжение.
  • Главные вопросы в медикаментозном лечении аутоиммунных заболеваний сейчас, это
(1) как понять, какие именно элементы сложнейшей системы иммунного реагирования вышли из строя у данного конкретного человека, чтобы не глушить всю иммунную систему сразу (многие больные сейчас вынуждены пожизненно принимать иммуносупрессанты, у которых побочные эффекты иногда перевешивают пользу);
(2) как разработать прицельные вмешательства с минимумом побочных эффектов, которые приводили бы иммунную систему в нормальное, сбалансированное состояние;
(3) можно ли диагностировать “аутоиммунную готовность” до начала развития заболевания, и если да, то стоит ли проводить “предварительную диагностику”? Будут ли людей принимать на работу и давать им страховку, если про них будет известно, что у них, скажем “90%-ная готовность к аутоиммунному заболеванию в течение ближайших 2-х лет”?
(4) Как проводить профилактику, когда аутоиммунная готовность есть, а симптомов еще нет? Желательно не используя при этом дорогущие препараты (например, антитела трансгенных мышей), у которых в качестве побочного эффекта значится “в несколько раз повышает вероятность развития лимфомы”?
  • Но аллопатический ответ на заболевание (“поставь диагноз — пропиши лекарство”) — это не все, что возможно и нужно делать. Если у нас состояние на 70% определяется средовыми влияниями, значит, в наших силах что-то сделать со средой. На гены свои мы можем повлиять только опосредованно, а вот на среду — гораздо более непосредственно. Что мы можем и должны делать, если у нас аутоиммунное заболевание (а также аллергии):
1. правильно питаться (убрать полуфабрикаты, всю еду, про которую непонятно, что в нее в ваше отсутствие положили; выяснить, есть ли у вас непереносимость каких-то продуктов, и если есть, убрать их из рациона).
2. выбирать органические овощи и фрукты.
3. выбирать морепродукты и рыбу с низким содержанием ртути.
4. знать, каких витаминов, аминокислот и микроэлементов, необходимых для нормального функционирования иммунной системы, вам не хватает, и получать их в виде пищевых добавок или инъекций.
5. меньше использовать химикатов при уборке дома.
6. заботиться о себе, учиться справляться со стрессом из настоящего и прошлого (медитировать, сдаваться на массаж, заниматься йогой или ци-гун, проходить психотерапию и/или заниматься письменными практиками), творчески самовыражаться.
7. проявлять гражданскую активность в отношении мусоросжигательных заводов, химических заводов и отходов с них.
8. заниматься самообразованием, следить за научными исследованиями, участвовать в обсуждениях результатов.

 

Реклама

Донна Джексон Наказава, «Аутоиммунная эпидемия»: Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: