Дэвид Уайт «В осаде»

В ОСАДЕ

Именно так — осажденными — чувствуют себя очень многие люди, большинство, большую часть времени. Нас осаждают события и люди, необходимость зарабатывать на жизнь, растить детей, участвовать в чем-то, а главное — творческие возможности, которым мы сами же и дали ход, а тем более — успех, достигнутый долгими годами усилий.

Чувствовать, что тебе тесно и недостаточно воздуха; чувствовать, что на тебя давят и припирают к стенке; что обстоятельства, будь то поражение или успех, закрывают тебе пути, — это не только повседневный опыт большинства людей во многих современных обществах; это напряжение и эта движущая сила присутствовали в жизни индивидуумов с тех самых времен, когда только зародилось человеческое сознание. Человеческая жизнь не предоставляет возможности избежать добровольно взятых на себя обязательств, вовлеченности во что-то и приверженности этому. Удалитесь на необитаемый остров — и тут же вам, одинокому его жителю, придет в голову достойный Робинзона Крузо список всего, что имеет смысл сделать, чтобы жить на этом острове стало уютнее, или идея построить плот и спастись оттуда; велите всем убираться прочь — но нет, они будут торчать вокруг, стремясь выяснить, а почему, собственно. Заработайте кучу денег ради личной свободы — и тут же весь мир шагнет к вам за кусочком вашего урожая. (…)

Если мир никуда не денется, тогда большой задачей самодисциплины станет создание такого «я», которое может жить посреди всего и не чувствовать себя осажденным. Состояние осажденности предлагает нам начинать день не со списка того, что нам нужно сделать, но со списка того, чего делать не нужно, с момента за пределами мира, скованного узами времени, чтобы в этот момент заново упорядочить свой мир и выстроить свои приоритеты. В этом пространстве тишины, разбирая сложившееся, мы создаем основу, чтобы заново вообразить, пересоздать себя и мир. Когда мы начинаем каждодневную беседу с миром с состояния непривязанности и свободы, мы становимся способны увидеть себя заново, войти в мир вновь так, как если бы нам было позволено узреть его впервые. Мы отпускаем себя, свои достижения, свои амбиции и чрезмерно подробно описанные надежды, — чтобы увидеть, в каком виде и форме они вернутся к нам.

Чтобы снять осаду, мы делаем лучшее из возможного для своих детей, но когда приходит тот самый момент, мы благословляем и отпускаем их в путь, каким бы опасным ни было избранное ими направление; мы управляем бизнесом, и он растет, требуя от нас многого, но мы не забываем, что изначально он был для нас дверью к свободе. Мы празднуем успехи, осознавая при этом, что теперь нас манят новые горизонты, и нам придется начинать с начала, почти что с нуля, снова и снова. Мы привыкаем, измеряя свой успех, сверяться с очень особенным, можно сказать, интимным внутренним ощущением, а не с недостижимым «прекрасным далеко».

Из-за того, что мы чувствуем себя осажденными, неудивительно, что мужчин и женщин мотает между мечтой об уходе от мира в уединенное место, и желанием быть в этой уединенности желанными для кого-то. И когда мы в осаде, и когда нас оставляют в покое, лучше всего мы живем на перекрестке между недостижимым одиночеством и недостижимой причастностью, принадлежностью к большему целому, а в пределе — в беседе с обоими этими полюсами, когда не существует выбора между ними. Мы — и то, и другое; другие люди никогда не исчезнут из нашей жизни совсем, но уединение возможно и необходимо.

Создавать для себя пространство уединения в осажденной повседневности — это, возможно, один из самых храбрых поступков, который люди, мужчины и женщины, могут совершить для себя. «Nel mezzo», в самой гуще и середине всего, как писал Данте, оставаться осажденными — но видеть и мочь пережить красоту этого, потому что мы создали для себя пространство, где можем стоять. Мы в окружении — людей, событий, загадок, которые мы постепенно научились любить; но теперь мы видим в них не врагов и не захватчиков, залегших в осаде, а будто действующих лиц драмы, будто впервые, одновременно знакомых и поражающих своей новизной. Мы обнаруживаем, что когда кто-то стучит к нам в дверь — это не только бремя, но и честь для нас; мы понимаем, что быть видимыми для мира, признанными и желанными им — когда у нас есть место, где мы можем встретить и принять всех и всё, — это бесконечно предпочтительнее обратной, противоположной ситуации.

Дэвид Уайт
из книги
CONSOLATIONS: The Solace, Nourishment and Underlying Meaning of Everyday Words.

перевод Дарьи Кутузовой

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: