Дэвид Уайт, «Женщина средних лет»

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ

Женщина средних лет

я

вижу тебя.

 

И мне кажется,

за твоим лицом

я вижу всех тех

женщин

которыми ты была 

прежде.

 

Женщина средних лет,

я рос вместе с тобой

тайно

в параллельной вселенной

дышал с тобой

в одном ритме

смотрел и видел

так же как ты

оставлял на лице своем 

заслуженные морщины

заботливо

так же как ты на своем

ждал тебя

как и ты, похоже,

ждала меня.

 

Ты смотришь в мир

и за твоим взглядом

я вижу как дышит

твое внутреннее устройство

я вижу все твои жизни

и все любови,

должно быть, это ради тебя

я хотел стать

более щедрым

хотел стать

лучше, чем когда-либо был,

пока был молодым;

позволь мне 

быть с тобой

во всем твоем

принятии и отдавании.

 

В тебе я познаю

все прежние любови

в полноте воображения.

Читать «Дэвид Уайт, «Женщина средних лет»» далее

Мэри Оливер «Не те, кто говорит»

Мэри Оливер

НЕ ТЕ, КТО ГОВОРИТ

Не те, кто говорит: “Я буду

в любви вести себя умно и осторожно”,

не те, кто говорит: “Выбирать

буду медленно”,

но только те влюбленные, кто

сам не выбирал, но чувствовал,

что избран чем-то невидимым,

могучим и неподконтрольным,

прекрасным, и, возможно, даже,

и неприемлемым, —

только те знают, о чем я говорю,

когда говорю о любви. 

 

Not Anyone Who Says

Not anyone who says, «I’m going to be 

careful and smart in the matters of love,»

who says, «I’m going to choose slowly,»
but only those lovers who didn’t choose at all
but were, as it were, chosen
by something invisible
and powerful and uncontrollable
and beautiful and possibly even
unsuitable—
only those know what I’m talking about
in this talking about love.

Мэри Оливер, «Я только что сказала»

Мэри Оливер

Я ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛА

Я только что сказала
тебе
что-то смешное,
и в ответ —

твой чудесный хохот.
В такие дни
солнце плывет
назад к востоку,

а свет на воде
мерцает,
кажется,
как никогда.

Я не могу вспомнить
каждую нашу весну,
я не могу вспомнить
все, что было, —

за эти столько лет
было
столько всего!
Что слаще —

поцелуи по утрам,
или вечером,
или где-то между?
Я знаю только

что где-то тут
должно быть
“спасибо”.
И если я

не найду
для него идеального места,
пусть будет тут.
Спасибо, спасибо!

Джоконда Белли, «Если ты сильная женщина»

Если ты сильная женщина, 

защищай себя от тех вредителей,

которые захотят пожрать твое сердце.

Они носят все маски всех земных карнавалов,

притворяются виной, возможностями, ценой, которую приходится платить. 

Они расковыривают душу, стремятся своими взглядами, своими стонами

пробурить скважины до самых глубин магмы твоей сути, 

не для того, чтобы обогреться твоим огнем,

а чтоы затушить твою страсть,

сложность и богатство твоих фантазий. 

 

Если ты сильная женщина,

знай, что в воздухе, который питает тебя,

есть еще паразиты, оводы и мошка,

которые хотят забуриться в твои сосуды

и питаться всем надежным и великим в тебе. 

Не теряй сострадания, но берегись

того, что лишает тебя голоса и слова,

заставляет тебя прятать, кто ты,

вынуждает становиться более пресной,

обещая тебе земные царства

в обмен на твою спокойную, уверенную улыбку. 

 

Если ты сильная женщина,

готовься к битве:

научись быть одна,

засыпать без страха в абсолютной тьме,

выбираться из бурь, не завися от чужих спасательных кругов и веревок,

плыть против течения.

Укрепляй себя в залах рефлексии и интеллекта. 

Читай, занимайся с собой любовью, строй свой замок,

окружи его глубокими рвами,

но пусть будут широкими двери и окна. 

Самое главное — взращивай огромные дружбы,

чтобы те, кто рядом с тобой и любят тебя, знали, кто ты,

чтобы в твоей комнате был круг очагов и жаровен,

неугасающее горнило, чтобы мечты твои не остывали. 

 

Если ты сильная женщина,

пусть будут защитой тебе слова и деревья,

призывай на помощь память древних женщин. 

Пойми и дай понять, что ты — магнитное поле,

притягивающее все скрежещущие негодные гвозди

и смертельную ржавчину всех кораблекрушений.

Утешай тех, кто приходит, но прежде всех — себя. 

Соблюдай дистанцию. 

Создавай себя. Береги себя. 

Пусть будет твоя личная сила твоим сокровищем. 

Защищай его. 

Твори его для себя, ради себя. 

Прошу тебя об этом от лица нас всех, сильных женщин. 

Джоконда Белли (1948)

 

 

«Si eres una mujer fuerte

protégete de las alimañas que querrán
almorzar tu corazón.
Ellas usan todos los disfraces de los carnavales de la tierra:
se visten como culpas, como oportunidades, como precios que hay que pagar.
Te hurgan el alma; meten el barreno de sus miradas o sus llantos
hasta lo más profundo del magma de tu esencia,
no para alumbrarse con tu fuego
sino para apagar la pasión
la erudición de tus fantasías.
Si eres una mujer fuerte
tienes que saber que el aire que te nutre
acarrea también parásitos, moscardones,
menudos insectos que buscarán alojarse en tu sangre
y nutrirse de cuanto es sólido y grande en ti.
No pierdas la compasión, pero témele a cuanto conduzca
a negarte la palabra, a esconder quién eres,
lo que te obligue a ablandarte
y te prometa un reino terrestre a cambio
de la sonrisa complaciente.
Si eres una mujer fuerte
prepárate para la batalla:
aprende a estar sola,
a dormir en la más absoluta oscuridad sin miedo,
a que nadie te tire sogas cuando ruja la tormenta,
a nadar contra corriente.
Entrénate en los oficios de la reflexión y el intelecto.
Lee, hazte el amor a ti misma, construye tu castillo,
rodéalo de fosos profundos,
pero hazle anchas puertas y ventanas.
Es menester que cultives enormes amistades,
que quienes te rodean y quieran sepan lo que eres,
que te hagas un círculo de hogueras y enciendas en el centro de tu habitación
una estufa siempre ardiente donde se mantenga el hervor de tus sueños.
Si eres una mujer fuerte
protégete con palabras y árboles
e invoca la memoria de mujeres antiguas.
Haz de saber que eres un campo magnético
hacia el que viajarán aullando los clavos herrumbados
y el óxido mortal de todos los naufragios.
Ampara, pero ampárate primero.
Guarda las distancias.
Constrúyete. Cuídate.
Atesora tu poder.
Defiéndelo.
Hazlo por ti.
Te lo pido en nombre de todas nosotras.

Gioconda Belli

(Nicaragua, 1948)»

Мэри Оливер, «Пересмешники»

Мэри Оливер

ПЕРЕСМЕШНИКИ

Сегодня утром
на зеленом поле
два пересмешника
кружились и кидали
в воздух
белые ленты
своих песен.

А я не нашла ничего лучшего,
чем слушать.
Я серьезно.

Давным-давно в Греции
старые супруги
пустили к себе в дом
странников,
которые, как оказалось вскоре,
были и не люди вовсе,
а боги.

Эта моя любимая история:
старикам было почти нечем
поделиться с гостями,
кроме своей готовности
быть внимательными, —
но за это боги
полюбили их
и благословили.
И когда они вознеслись
из своих смертных тел,
как миллионы сверкающих капелек
над фонтаном,
свет коснулся всех уголков
старого дома.

Старики, потрясенные пониманием,
поклонились —
и все же не попросили ни о чем,
кроме той тяжелой жизни,
которую уже жили.

Боги взмахнули своими огромными крыльями,
и, исчезая, улыбнулись.

Что бы это ни было,
чем я должна была быть
этим утром,
что бы я ни сказала,
что собираюсь делать, —
я стояла на краю поля,
я бежала по своей душе, как по дому,
открывала ее темные двери,
выглядывала из себя наружу,

слушала.

***

Mary Oliver

MOCKINGBIRDS

This morning
two mockingbirds
in the green field
were spinning and tossing

the white ribbons
of their songs
into the air.
I had nothing

better to do
than listen.
I mean this
seriously.

In Greece,
a long time ago,
an old couple
opened their door

to two strangers
who were,
it soon appeared,
not men at all,

but gods.
It is my favorite story—
how the old couple
had almost nothing to give

but their willingness
to be attentive—
but for this alone
the gods loved them

and blessed them—
when they rose
out of their mortal bodies,
like a million particles of water

from a fountain,
the light
swept into all the corners
of the cottage,

and the old couple,
shaken with understanding,
bowed down—
but still they asked for nothing

but the difficult life
which they had already.
And the gods smiled, as they vanished,
clapping their great wings.

Wherever it was
I was supposed to be
this morning—
whatever it was I said

I would be doing—
I was standing
at the edge of the field—
I was hurrying

through my own soul,
opening its dark doors—
I was leaning out;
I was listening.

Мэри Оливер, «Утра у Черного пруда»

Мэри Оливер

УТРА У ЧЕРНОГО ПРУДА

Много лет по утрам я пила
воду из Черного пруда.
Воду с привкусом дубовых листьев,
а также, без сомнения, утиных лапок.
И всякий раз она утешала меня,
вспоминавшую о высохшей чаше
из очень дальнего прошлого.
Что я хочу сказать?
Прошлое в прошлом,
а настоящее — это именно и есть жизнь,
и ты, дорогой гражданин,
способен выбрать,
чем она будет.
Так что иди к пруду,
или к реке своего воображения,
или к гавани своей тоски,
и коснись губами мира.
Живи
свою жизнь.

***

Mary Oliver

Mornings at Blackwater

For years, every morning, I drank
from Blackwater Pond.
It was f lavored with oak leaves
and also, no doubt,
the feet of ducks.
And always it assuaged me
from the dry bowl of the very far past.
What I want to say is
that the past is the past,
and the present is what your life is,
and you are capable
of choosing what that will be,
darling citizen.
So come to the pond,
or the river of your imagination,
or the harbor of your longing,
and put your lips to the world.
And live
your life.

Мэри Оливер, «Я беспокоилась»

Мэри Оливер

Я БЕСПОКОИЛАСЬ

Я беспокоилась. Много. Будет ли сад расти,
будут ли реки течь
в правильном направлении,
будет ли земля вращаться так, как ее учили,
а если нет,
как мне это исправить?

Была ли я права, была ли я неправа, простят ли меня,
смогу ли я в другой раз сделать лучше?

Смогу ли я когда-нибудь петь? Вот, даже у воробьев получается,
а я, ну, бездарь — бездарь и есть.

Я постепенно слепну? Или мне это только кажется? Будет ли у меня
ревматизм,
столбняк,
деменция?

И, наконец, я увидела, что беспокойство не приводит
ни к чему. И завязала с этим. Взяла свое старое тело,
вышла утром из дома
и пела.

_______
I Worried
by Mary Oliver
I worried a lot.  Will the garden grow, will the rivers
flow in the right direction, will the earth turn
as it was taught, and if not how shall
I correct it?
Was I right, was I wrong, will I be forgiven,
can I do better?
Will I ever be able to sing, even the sparrows
can do it and I am, well,
hopeless.
Is my eyesight fading or am I just imagining it,
am I going to get rheumatism,
lockjaw, dementia?
Finally I saw that worrying had come to nothing.
And gave it up.  And took my old body
and went out into the morning,
and sang.